Кнопка поддалась. Я осторожно отпустил ее и замер.
Но ничего не изменилось. Просто ничего не произошло. На панели горели все те же три лампочки: две красные, одна зеленая.
Отчаяние снова охватило меня. Не знаю зачем, я дернул соседнюю кнопку. Под ней была надпись «Топливный насос». Это было бессмысленно. Тепловозы продолжали мчаться с прежней скоростью.
— Сергей! Что это?
Голос Люси прозвучал странно. Она сидела с закрытыми глазами, склонив голову, будто прислушиваясь к чему-то.
— Ты слышишь?
Я ничего не слышал.
— Слышишь? — настойчиво повторила Люся.
И вдруг я понял, почему так странно звучал ее голос. До сих пор мы говорили очень громко, почти кричали, чтобы перекрыть шум дизеля и грохот мчащегося состава. А сейчас Люся говорила нормальным голосом, и я ее отлично слышал… В кабине стало тише! У меня опять замерло сердце.
Нет, мы не ошиблись: двигатель за стеной стих…
— Ура! — закричал я. — Да открой глаза, чудачка! Понимаешь, я выключил двигатель! Понимаешь? Выключил!
Люся осмотрелась вокруг, поглядела в окно. Рассудительно сказала:
— Но мы же едем… И так же быстро.
— Чепуха! Это закон инерции! Физику знать надо!
Меня просто распирало. Я должен был срочно еще что-нибудь сделать.
— Куда ты?
— В первую кабину… Попробую еще что-нибудь выключить!
— Я с тобой!
— Нет, нет… Подожди здесь… Я быстро…
19
Я прошел через затихшее машинное отделение. Тепловоз сильно раскачивало. Но мне казалось, что сцепка идет уже медленней. В открытые люки врывался холодный ночной воздух. Первый раз я этих люков даже не заметил. Я поднял голову и увидел кусочек звездного неба.
Распахнув дверь, я шагнул в следующую секцию. В уши сразу ударил оглушительный грохот двигателя. Он работал. Работал, как прежде. Значит, удалось выключить только один, последний.
Я остановился. Хотел повернуть обратно. Но вспомнил, что там ждет Люся, и стал пробираться к кабине. Тут же больно ударился головой о какой-то выступ. Кажется, о тот же самый, что и в первый раз. На звезды я уже не смотрел.
В кабине на щите теперь горели только две красные лампочки. Зеленая погасла. Наверное, она сигнализировала о работе дизеля последней секции.
Я зажег свет внутри кабины. На щите была точно такая же кнопка с надписью «Топливный насос». Я дернул ее. Через несколько мгновений дрожь корпуса стихла. Двигатель замер. Но тепловозы по-прежнему мчались вперед.
Я сел в кресло. Больше я ничего не мог сделать. Впереди раскачивалась кабина следующей секции. Там работал двигатель. И в следующей и в следующей… Двигатели трех спаренных тепловозов. Чтобы отключить их, надо было нажать всего-навсего по кнопке на каждом контрольном щите.
Обтекаемое выпуклое стекло кабины третьего тепловоза было близко, всего в каких-нибудь полутора метрах. За ним сразу — щит с кнопками. Но попасть туда было невозможно. Кабины между собой не сообщались. На их закругленных бортах не было никаких выступов, перил, ограждений, по которым можно было бы перебраться с одного тепловоза на другой.
Я долго сидел в кресле. Я ни о чем не думал. Просто не хотел идти назад. Там меня ждала Люся, и я не знал, что скажу ей теперь.
20
Когда я вошел в кабину, Люся, вздрогнув, вскинула голову. Кажется, она задремала.
— Ну что? Выключил? — спросила она. Я кивнул.
— А что теперь?
— Надо подождать, — сказал я. — Немного подождать.
И сел на откидное сиденье рядом с ней.
Когда я переходил из одной секции в другую, то снова почувствовал, что как будто тепловозы идут медленнее. Но, может быть, мне это только показалось?
Я решил пока ничего не говорить Люсе. У нее было очень усталое лицо.
— Ужасно спать хочется, — сказала она.
— А ты поспи.
— На этой вертушке не уснешь.
Кресла, и правда, были как живые, поворачивались от малейшего движения. Я взялся за спинку ее кресла.
— Спи.
Люся слабо улыбнулась.
Я был бы рад, если бы она заснула. Сейчас надо было спокойно ждать. Ведь должен же встретиться на пути хоть один крутой подъем! А если тепловозы идут медленней…
Что-то коснулось моего плеча. Это была голова Люси. Вздрогнув, она отстранилась. Я не шевельнулся, будто ничего не заметил. Аккуратный пробор Люси опять начал клониться в мою сторону. Черные ее волосы легли на мое плечо. Я пододвинулся, чтобы ей было удобней.
Сквозь рубашку я чувствовал тепло ее щеки. У меня гулко стучало сердце. Голова Люси тяжело лежала на моем плече. Я никогда еще не сидел так ни с одной девчонкой. Нет, не то чтобы совсем не имел с ними дела. Я даже целовался несколько раз. Но сейчас было совсем другое…
У меня от напряжения затекла рука. Мурашки по ней так и бегали, но я боялся пошевелиться. Мне еще никогда не было так хорошо, как сейчас. Я даже объяснить не могу, почему мне было хорошо. Просто понимал, что могу просидеть так сколько угодно, хоть всю ночь, только бы она не отняла своей головы от моего плеча. И даже дышал потихоньку, чтобы не потревожить Люсю.
Я вспомнил, как на весенние каникулы в прошлом году мы ездили на экскурсию в Узловую. Всю дорогу пели песни, дурачились. А потом открылся город, раскинувшийся на склонах холма. Вокзал стоял на горе. Я вспомнил крутую дугу рельсов, подымавшихся вверх над кварталами города. И… подскочил. Подъем! Вот он, подъем, где состав замедлит ход. Надо только продержаться до него!
Люся открыла глаза. Недоуменно посмотрела на меня и отодвинулась Поправила прическу. Не глядя, спросила:
— Долго я спала?
— Не очень.
Люся потерла щеку, сердито сказала:
— Не мешало бы тебе иметь на плечах побольше мяса.
— Постараюсь, — сказал я, незаметно растирая руку. — К следующему разу подкоплю.
— Нет уж! Следующий раз я поеду только по билету с плацкартой!.. Где мы?
Она спросила так, будто мы ехали в нормальном поезде. Но теперь я на нее не сердился. Я был уверен, что с нами ничего не случится. С нами просто не могло случиться ничего плохого.
— Слушай, — сказал я. — Ты сможешь спрыгнуть на ходу?
— Опять?!
— Нет, я серьезно… Не сейчас. У самой Узловой будет подъем, понимаешь? Большой подъем. Сцепка там замедлит ход… Понимаешь?
В кабине был полумрак. Люсины глаза серьезно смотрели на меня.
— Пора собирать вещи?
Нет, все-таки она была молодец!
— Можешь, — сказал я. — И не забудь болгарскую сумку. Там еще столько продуктов. Знаешь, пожалуй, я сойду с ней первый.
Люся засмеялась.
— Учти: мне надо быть в Узловой не позже двенадцати.
